Предсказанный мною кризис экономики еврозоны наконец разразился. Впрочем, не буду корчить из себя Нострадамуса — любому человеку, мало-мальски понимающему в финансах, ситуация была ясна с самого начала.
Рассмотрим ее на примере Греции. Страна получала немалые доходы за счет туризма. Греция располагала собственной валютой, причем дешевой — драхмой. Прибывающие в страну туристы меняли доллары (или фунты, или марки) на драхмы, и сразу становились обладателями целой кучи денег. Естественно, они покупали много вещей, напитков, наконец, просто сувениров. Торговцы богатели. Хорошо зарабатывающие торговцы платили налоги, которые поступали в казну государства. Государство, в свою очередь, поддерживало высокий уровень жизни граждан.
В случае же мелкой недостачи в бюджете ее всегда можно было покрыть за счет управляемой инфляции — то есть, попросту говоря, напечатав еще немножко денег.
После перехода на евро весь этот маховик пошел раскручиваться в обратную сторону.
Вместо дешевой драхмы Греция получила «дорогую» валюту. Соответственно с этим выросли цены. Туристы перестали покупать дорогие товары, ограничиваясь минимальным набором сувениров. И в самом деле — кому охота покупать то же, что можно за те же деньги купить у себя дома?
Уменьшился товарооборот — уменьшились и поступления в казну. Нету денег в казне — откуда прикажете добывать для людей социальные льготы? Мало того — вследствие невозможности контролируемой эмиссии Греции пришлось залезать в долги. Заглянув чуть в будущее, замечу, что вернуть эти долги у Греции нет никакой возможности — ее доходы не увеличатся, а только уменьшатся.
Совершено аналогичную ситуацию мы можем наблюдать по всей южной Европе. От введения евро выиграла, пожалуй, только крошечная Мальта — до перехода на общеевропейскую валюту на этом острове ходил страшно дорогой мальтийский фунт, равный по стоимости двум евро. Однако Мальта в условиях глобального кризиса погоды не делает.
К этому стоит добавить, что с вхождением в зону евро Греция посадила себе на шею европейскую бюрократию. Которая, кстати говоря, от безделья придумывает все новые и новые «европейские стандарты», делая продукцию стран Европы все более дорогой, а следовательно — неконкурентоспособной на мировом рынке.
Масла в огонь подливает череда непрерывных революций на Ближнем Востоке — кажется, что на первый взгляд они Европу не затрагивают... Однако это не так. Кроме повышения цены на нефть они рикошетом бьют по Южной Европе, делая непривлекательным этот регион для долгосрочных инвестиций и масштабных проектов.
А зачем вообще Евросоюзу сдалась поддержка исламистов? Чем Каддафи или Мубарак им были хуже «Аль-Каеды»? Если вдуматься, то не хуже, а гораздо лучше!
Ответ прост — «арабские революции» (их было бы правильнее назвать «исламистскими мятежами») поддержала не Европа — их поддержала евробюрократия, тесно завязанная на Соединенные Штаты. Интерес же Соединенных Штатов прост и понятен — чем хуже одному финансовому центру (Европе), тем лучше другому (США). А третьему не бывать — по крайней мере пока. И Путин, и Медведев давно грозились превратить Россию в третий финансовый центр — но воз, как говорится, и ныне там.
Парадоксальным образом создание третьего финансового центра могло бы спасти Европу. Но для этого недостаточно просто отдать приказ о переводе расчетов продаж нефти и газа на рубли. Надо еще и развивать собственное производство, а это не так просто.
Сегодня вся вешалка европейской экономики держится на двух гвоздях — Германии и Франции. Немцы нашли себе хороший бизнес — много-много работать, а деньги отвозить в Грецию.
Может ли Европа спастись? Наверное, в сложившейся ситуации единственный выход — честно признать, что проект единой экономической еврозоны потерпел крах. Это придется признать рано или поздно, но чем позже, тем труднее придется Европе.
