Ближайшие 2-3 недели будут очень важными для понимания всей ситуации и возможных последствий. Пока что мы упёрлись в великую китайскую стену непредсказуемости. Доступные данные фрагментарны, противоречивы и вызывают много вопросов, особенно медицинская картина развития эпидемии, детали которой крайне важны для прогноза.
1) Новый вирус распространяется гораздо быстрее SARS, и точное репродуктивное число по-прежнему дискуссионно
2) Сравнительно низкая смертельность вируса (2,1%) вызывает все большие сомнения. Эта общая цифра может быть и верна для КНР в целом, но для эпицентра эпидемии в Ухане и провинции Хубэй показатель даже по официальным данным уже выше 5%, и это тоже неточно — не из-за желания властей скрыть данные (хотя нельзя исключать и этот мотив), а из-за невозможности точно оценить количество заражённых. Многие больные не могут попасть на приём к врачам, в городе не хватает диагностических наборов, больничные койки заполнены несмотря на оперативное строительство новых госпиталей. Новых инфицированных больницы часто просто не могут принять, а потому людей с подозрением на коронавирус порой помещают в карантин вне лечебных учреждений и без медицинского наблюдения. Разрозненные свидетельства в WeChat показывают: данные официальной статистики не точны, а точных данных у нас нет.
3) Более высокая смертность в Ухане, чем в других городах, скорее всего, объясняется именно невозможностью оказать квалифицированную медицинскую помощь всем инфицированным — из-за шоковой нагрузки на лечебную инфраструктуру города, которая оказалась неспособна пропустить через себя такое количество больных. Налицо недостаток коек, помещений для карантина, врачей, диагностических наборов и средств защиты. Отсюда вывод — блокада эпицентра эпидемии в Ухане и сопредельных городах, равно как и карантин в большинстве населённых пунктов Китая сейчас является самой эффективной мерой для борьбы с распространением вируса. Пока не прояснилась клиническая картина/не найдена вакцина и т.д. снять карантин будет означать подвергнуть опасности значительное количество людей.
4) У власти возникает крайне неприятный выбор: ослаблять карантинный режим, повышая шансы на распространение вируса, или держать жёсткий карантин до победного конца — со всей экономической ценой, которую придётся за это заплатить?
Вопрос о цене — совсем не праздный. Люди, сидящие в карантине, должны, например, чем-то питаться и тратить деньги на закупку хотя бы продуктов. Карантин, парализовавший деловую активность, заставляет бизнесы и домохозяйства проедать свои подушки ликвидности — это у кого они есть.
Сейчас китайское государство, судя по всему, активно готовится к сценарию, когда общенациональный карантин продлится и после 10 февраля, а забота по обеспечению 1,4-миллиардного населения средствами к существованию отчасти ляжет на плечи партии и правительства.
Добавим сюда и психологическое напряжение, которое возникает из-за вынужденной изоляции, ощущения непредсказуемости и страха. Судя по реакции китайцев на смерть доктора Ли Вэньляна, который в начале эпидемии пытался предупредить коллег и власти о новом вирусе, но был задержан уханьской полицией, недовольство действиями властей растёт. Учитывая карантин, вряд ли недовольные будут выходить на улицы, однако по доверию к власти может быть нанесён серьёзный удар. Отличие ситуации от прежних кризисов вроде землетрясения в Сычуани, крушения скоростного поезда под Вэньчжоу или взрыва в Тяньцзине ещё и в том, что в случае тех трагедий большинство китайцев были лишь разгневанными от ярости и горя зрителями, зато нынешняя ситуация потенциально затрагивает абсолютно всех.
