Cестра украинского режиссёра Олега Сенцова Наталья Каплан рассказывает об условиях его пребывания в российской тюрьме:
Какая камера у Олега и в каких условиях он находится – это всё секретная информация. Об этом нельзя говорить ни Олегу, ни кому-либо ещё. Я знаю только то, что он живёт в бараке колонии строгого режима. А также то, что закон запрещает держать в одной камере судимых ранее и тех, кто впервые.
Принудительных работ в этой колонии нет. Олег там не работает. Даже для тех заключённых, которые бы хотели поработать, чтобы не скучать, – не всегда найдётся работа.
К сожалению, там нет правозащитников, которые бы следили за пребыванием Олега в тюрьме. Но, думаю, что это ему ничем не угрожает. Ведь эта колония не считается беспредельной. Там всё достаточно нормально и сносно.
До Олега доходит только каждое десятое письмо, если оно отправлено из России. А из зарубежа письма вообще не доходят. И это не только в случае с Олегом, а сплошь и рядом. Это один из способов давления на политзаключённых в России. Иногда мы созваниваемся. Раз в три месяца допускаются посылки со сладостями и фруктами. Доходят.
Олег пока не готов никого видеть. Говорит – это эмоционально тяжело. Он сам отказался от встречи с родственниками. Если в будущем у него возникнет такое желание, то поедет к нему, конечно, мама.
Наталья Каплан
Он очень много читает. Ему понравился, например, роман «Щегол» Донна Тартт. Также он читает Андрея Платонова. Мы часто пересылаем ему новые книги. Какие-то книги он берёт в тюремной библиотеке.
Будучи в заключении Олег написал четыре сценария. Их содержание он держит в секрете. Знаю лишь то, что один из них – это, по словам Олега, детское кино для взрослых. В нём рассказывается история юноши. До освобождения он не хочет пересылать эти сценарии. Говорит, что они выйдут на свободу вместе с ним.
В Якутии уже в августе выпал снег. А зимой там доходит до -60. Олег постепенно адаптируется к морозам. Говорит, что не болеет.
Мы хотели подавать в суд, чтобы Олега перевели поближе к месту прописки. Но сам он отказался от этого. Потому что в Якутии ещё более менее сносные условия. А то, каково будет в другой колонии, расположенной южнее – не известно. Там может быть гораздо хуже. Поэтому мы отказались от этой идеи. Да и сам процесс переезда из одной колонии в другую – это самый ад. Холодно, голодно и всё просто ужасно.
В России мы все суды проиграли. И сейчас ждём только решения Европейского суда по правам человека. Они только приняли дело на рассмотрение. Но даже если мы его выиграем, то это существенно не изменит ситуацию. Они могут лишь сказать российским судьям, чтобы те пересмотрели дело. Честно говоря, не верю я в Европейский суд по правам человека. Освобождение Олега Сенцова зависит только от переговоров между политиками.
Олег в курсе всего, что происходит вокруг его имени. Все акции поддержки, официальные заявления, коллективные письма, обращения зарубежных кинематографистов… Особенно его порадовал Джонни Депп, выступивший в его поддержку. Это очень важно для него.
Главное сейчас – не давать забывать об этом деле. Держать проблему на плаву, напоминать о ней и давить на политиков. Писать письма, устраивать акции… И давить на политиков, потому что только они могут разрешить это дело. Возможно, удастся добиться от зарубежных политиков введение санкций против России, которые бы касались освобождения политзаключённых.
11 февраля на Берлинском кинофестивале состоится премьера документального фильма Аскольда Курова «Процесс. Российское государство против Олега Сенцова». В ней будет рассказано о том, как после аннексии Крыма российские спецслужбы схватили, обвинили в терроризме и судили украинского режиссёра, приговорив его к 20 годам лишения свободы. Это дело полностью сфабриковано. Нет никаких доказательств того, что Сенцов возглавлял террористическую организацию в Крыму.
