«С «лейкой» и с блокнотом, а то и с пулеметом…». Кому из нас не знаком созданный Симоновым образ военного корреспондента? У военного журналиста Игоря Петрука нет официального удостоверения «участника боевых действий», но в трех горячих точках он побывал. Просто власть тогда стыдливо именовала военные, по сути, операции «мерами по обеспечению общественного порядка».
«По брустверу под пулями шел мужик, волоча пулемет за ствол, и повторял: «Как все достало». В него ни разу не попали»- Игорь, насколько я знаю, в Приднестровье на линию фронта в 92-м году ты попал едва ли не добровольцем…
- Да нет, каким там добровольцем. Скажем так, принимал участие в авантюре чистой воды (смеется). Молдаване воевали с приднестровцами, и позади украинских пограничников был развернут, фактически, второй эшелон, в который входила и существовавшая тогда Национальная Гвардия. Именно в ее рядах я тогда и служил.
Вот, представьте, заседает штаб нашей оперативной группы: представители МВД, СБУ, пограничники, военные – а реальной обстановки никто не знает. Максимум – со слов беженцев что-то узнают. Но донесения «наверх» при этом строчат усердно… В общем, мы с товарищем решили съездить на передний край, к Днестру, разведать обстановку самостоятельно. Это не было заданием – для прикрытия у меня была «корочка» от одного вполне гражданского издания, а все другие документы, которые могли бы указать на мою военную специальность, перед выездом я сдал «проверенному старшему товарищу». Я ж говорю, - авантюристы.
- Прямо, как в кино: разведчик перед заданием избавляется от удостоверений личности?
- Да, так оно и было.
Выехали мы вместе с командующим национальной гвардии Приднестровья – или как там она у них тогда называлась, точно не помню…
- То есть с приднестровскими вооруженными силами контакт тесный поддерживали?
- Официально мы, конечно, Приднестровье не поддерживали, это просто было невозможно. Но чисто на бытовом уровне – да, конечно, мы, фактически, были на их стороне.
- И в чем это выражалось? Стрелять, я так понимаю, по Молдавии и подвозить боеприпасы вы ж тоже не могли.
- Простой пример приведу, чтобы было понятно. Вот приднестровские ополченцы едут в Украину – за продуктами или к родственникам, без разницы. На границе они оставляют оружие у наших пограничников (вооруженных их мы, конечно, пропустить не могли), едут обратно – забирают его в целости, так сказать, и сохранности.
Еще случай был: молдавский БТР преследовал группу приднестровских вояк, они успели добежать до границы, так наши дали им убежище на украинской территории, дали возможность скрыться, спастись.
Но я скажу, что это и в сравнение не идет с 14-й армией генерала Лебедя, в которой офицеры под честное слово просто шли воевать на стороне ПМР (Приднестровской Молдавской республики – ред.).
- Это как?
- Тогда российские офицеры, у которых родственники, семьи остались после распада Союза в Молдавии или Приднестровье, массово переводились служить в 14-ю армию. Командование шло им навстречу. Ну а потом, прибыв на место, многие из них негласно шли в отпуск или на больничный… Командиры прикрывали это дело, как могли – а офицеры воевали.
Донских казаков очень много воевало. Я был знаком с их атаманом, Виктором Ратиевым. Опять же, ехали они совершенно открыто через Украину, не таясь, естественно безоружные. У нас все понимали, зачем они едут, но им никто не препятствовал. Лихие они пацаны, совершенно безбашенные! Знаешь, у меня тогда сразу сложилось впечатление, что они на каком-то генетическом уровне предчувствовали, что Северный Кавказ вот-вот вспыхнет, и ехали в Приднестровье за боевым опытом.
Так и говорили: «Мол, обстановка у нас сейчас очень напряженная, научимся воевать на всякий случай». И, видишь, как в воду глядели…
- Какие самые яркие воспоминания из Приднестровья?
- Как под снайперский обстрел попал (смеется). Стреляют с того берега Днестра, и чувствую, что прицельно по мне стреляют. А вокруг – самое что ни на есть чистое поле, спрятаться негде, а я понять не могу, чего снайпер именно по мне лупит. А ребята, которые рядом были, начали кричать мне: «Снимай куртку! Куртку скорей снимай!». Я ж в гражданской одежде поехал, не в форме, и на мне была серая, такая мышиная куртка, как раз точно такая, если издалека смотреть, в таких тогда приднестровская милиция вся ходила. Вот в куртку снайпер и стрелял.
Ну и еще незабываемый момент, тоже под обстрелом. Сидим в окопах, а молдаване со своего берега изо всех видов стрелкового оружия дают. Самое крупное – из КПВТ били (крупнокалиберный пулемет Владимирова танковый – прим. ред.). А по брустверу, прямо под обстрелом мужик идет, ополченец приднестровский, спокойно так, медленно и тащит за ствол ручной пулемет. Ему кричат: «Вася, давай в окоп прыгай, ты чего?!». А он только отмахивается – мол, та ну вас, так все достало. И вот так спокойно, волоча пулемет, дошел до каких-то домов, ни разу не попали в него. Вот так, «все достало»…
- Ну а твоя «авантюра» чем закончилось?
- Удачно. Посмотрел, срисовал передний край и вернулся. Криков, конечно, было – на свой страх и риск же поехал, а если бы случилось что? И все такое. Ну, а победителей все-таки не судят. У меня – карта, все ко мне дружить потянулись – и погранцы, и милиция. А вот, действительно, случись что непредвиденное – даже не знаю, где бы я потом оказался.
«Солдат в бою получил медаль «За отвагу», но не считался участником боевых действий»- Допустим, в Приднестровье мы формально не вмешивались в происходящее. Но в Баку, в 1990-м, Внутренние войска СССР, в которых ты тогда служил, явно не были в роли стороннего наблюдателя.
- Пока там наши войска были, обстановку можно так обрисовать: «стреляли», а уж когда вывели, настоящая резня началась. Меня по разнарядке из Москвы отправили в Баку в так называемую сменную редакцию дивизионной газеты «Солдат правопорядка». Туда мало было желающих ехать, а я как раз – молодой лейтенант, как в армии шутят: «зеленый, как БТР», вот меня и направили. «Поддержание общественного порядка», «восстановление конституционного строя» - официально это все так называлась.
О многом писать было запрещено, нужно было изворачиваться. Вот, помню, наши спецназовцы захватили у боевиков два БТРа, но в статье об этом упоминать нельзя, мы писали что-то вроде: «Защищали мирных жителей». И о том, что минометный обстрел велся – тоже нельзя. Опять же, солдата награждают медалью «За отвагу», но ни по одним документам он не проходит как участник боевых действий. Законов таких в СССР просто не было. Единственное – тем, кто служил в зоне межнационального конфликта (именно так это и называли), засчитывали день службы за полтора.
- Неужели тем же солдатам не видно, что в газете, предназначенной исключительно для их части, «туфту» пишут?
- Солдатам на войне вообще глубоко плевать, что в газете пишут. Тогда уже гниль вся полезла, абсурдность эта – отовсюду.
- Чуть ли не разложение войск?
- Нет, разложения не было. Среди офицеров, конечно, разговоры ходили о том, зачем мы здесь. А если рядовые такие вопросы задавали, им объясняли о долге перед Родиной… но подобные разговоры старались вообще пресекать.
