В 1980-м году на экраны вышел фильм «Возьму твою боль» режиссёра Михаила Пташука. Позднее этот замечательный белорусский режиссёр отметится картинами «Кооператив политбюро или будет долгим прощанье», а также знаменитым «В августе 44-го».
Год, в котором фильм вышел на экраны, был юбилейным. И к 35-летию Победы была снята масса военных фильмов разной степени художественной ценности. Однако фильм «Возьму твою боль» в этом ряду стоял особняком. В некотором роде это – программная картина Беларусьфильма. «Партизанфильм», как называли в народе киностудию, расположенную в «Республике-партизанке», знаменит не только бесконечным однообразием фильмов о войне. Это был ещё и оплот консервативных патриотических (в советское время читай «просталинских») тенденций в искусстве.
И этот фильм, снятый по одноимённому роману одного из главных белорусских патриотических писателей Иван Шамякина (он же выступил и сценаристом) стал неким вызовом некоторым возобладавшим к 80-му году в советском обществе тенденциям.
В село возвращается полицай Шишкович. Он отсидел свой срок, а затем «оттянул» положенное на поселении. И вот он в родном селе. Как воспринимают его односельчане? За исключением единиц они равнодушны. Никто не задаётся вопросом, можно ли дышать одним воздухом с убийцей и гитлеровским пособником. Никто не думает о том, что есть преступления, по которым нет срока давности, что бы ни говорилось об этом в уголовном кодексе.
Дело есть до этого лишь одному человеку, главному герою фильма Ивану Батраку, которого играет Владимир Гостюхин. Да и у того мотив скорее личный: вернувшийся в село Шишкович расстрелял его мать и сестру у него на глазах.
Смертного приговора в послевоенные годы полицай избежал лишь потому, что Батрака не вызвали на суд из детдома, где тот находился. Сейчас решить вопрос законным путём уже невозможно, сроки истекли. И вот этот полицай не просто пользуется всеми правами гражданина. За время нахождения в тюрьме он оброс связями. Он стал нужным человеком для председателя местного колхоза, поскольку может достать дефицитные детали для машин и тракторов. И вот уже он – один из уважаемых людей на селе. Колхоз выделяет ему суду на покупку нового дома…
Сценарит Шамякин и режиссёр Пташук специально оговаривают, что ни о каком исправлении нет речи. Полицай крестится на показ и много говорит о морали. Но чувствуя опасность со стороны Батрака, пытается взорвать его автомобиль.
По чистой случайности пострадавшим оказывается другой водитель. Сам же полицай имитирует сердечный приступ, пытаясь отвести от себя подозрения. По случайности оказывать ему помощь приходит жена Батрака, врач. Тут-то и вскрывается обман, и в завязавшейся схватке она случайно убивает престарелого полицая.
Какова цена мягкости закона и равнодушия народа? Как минимум, покалеченный водитель и тюрьма для Таси Батрак. А что с моральной стороной вопроса? На что намекали создатели фильма? На то, что мягкое отношение советской власти к полицаям не оправдано. Т.е на правильность сталинского курса.
Напомню, что политика Сталина в этом вопросе резко расходилось с политикой его преемников.
При Сталине коллаборационистов и вообще политических отправляли в лагеря навсегда. Им добавляли сроки непосредственно в лагерях, в лучшем случае оставляли на вечное поселение в удалённых районах, и таким образом отправляли туда «откуда нет возврата». Исторгали из советского общества, как вырезают раковую опухоль из организма. При преемниках же несколькими волнами полицаи возвращались обратно. «Холодное лето 53-го», произошло трудами Берии. А затем была амнистия Хрущёва…
Не в том ли причина такого равнодушия тех, кому в 80-м году было 20 лет? В том числе и в этом. Ведь потеря полюса «свой-чужой», «хорошо-плохо» – это гибель для молодых. Моральная гибель. Нравственная.
И фильм, если глядеть на него из сегодняшнего дня – сорок лет спустя, – выглядит предостережением. Которое не было, увы, услышано тем поколением, которому он адресовалось.
В какой реальности мы жили бы, если бы по отношению к полицаям продолжился сталинский курс? Мы этого не узнаем. Но мы знаем другое. Мы знаем, что произошло, когда мы выращивали равнодушные поколения, а потом уже и поколения, выращенные уцелевшими предателями. В этой реальности мы сегодня и живём. Вернее (глядя на объективную демографическую статистику) не живём. А вымираем.
