После достаточно предсказуемой победы условно пророссийского социалиста (тоже довольно условно) Игоря Додона на первых с конца 90-х прямых президентских выборах в Молдове наш малый (поскольку «большой» — Румыния) юго-западный сосед несколько ушел в тень из периметра украинского новостного фронта.
А зря.
С одной стороны, казалось бы, ничего нового в Молдове не происходит, ведь с геополитически растянутым (без собственного его желания, естественно) Додоном она внезапно начала напоминать Украину в годы премьерства Януковича (2002-2004, 2006-2007) и его злополучного президентства.
Правда, можно сказать, что, столкнувшись с вызовом гибридного сепаратизма (Крым — ОРДЛО), это Украина начала напоминать Молдову, давно живущую с проблемой Приднестровья. Ведь похоже, что в нашей стране — независимо от нашей воли и желания — эти несчастья укореняются надолго. Впрочем, в сказанном выше — огромное количество нюансов. А обсудить подобия и различия есть смысл в связи с двумя «конкурирующими» сообщениями.
Первое: молдавские правоохранители расследуют обстоятельства (всплывшие на поверхность в ходе скандала с «панамскими бумагами») возможного вывода из России через финансовые учреждения РМ астрономической суммы в $22 млрд. Это несколько странная афера — слишком уж большая сумма для маленькой по объективным причинам экономики страны. Не может ли она иметь отношение к финансовым скандалам в самой Молдове, последствия которых отчасти и способствовали приходу к власти Игоря Додона? Москва, разумеется, сотрудничать не намерена.
Наоборот, как бы в ответ (слишком уж редкое совпадение!) Россия обратилась в Интерпол с запросом расследовать деятельность главного молдавского олигарха Влада Плахотнюка, вокруг которого, по большому счету, вращается уже много лет вся политическая жизнь республики.
Этот вялотекущий конфликт, в свою очередь, является многослойным: во внутренней политике наших соседей «совы очень часто не то, чем кажутся». Так, к примеру, Игорь Додон, позиционирующий себя как ярый сторонник евразийской и противник еврпейской интеграции, а также «левый», никогда не мог бы победить на выборах без неофициальной (разумеется) поддержки прозападного атлантиста и правоцентриста Плахотнюка. По крайней мере, именно такова роль олигарха на молдавской политической сцене. При этом полномочия Додона как президента в парламентской республике, хоть и усиленного прямым мандатом избирателя, но не имеющего своего большинства в парламенте, а соответственно, и правительства, крайне ограничены.
Трудно представить, что Додон внезапно решил избавиться от теневого покровителя руками Москвы, тем более что его победа, в общем-то, оказалась пирровой с точки зрения интересов России. Свою программу Додон, конечно, отыгрывает: попросил Путина о договоре про двойное гражданство и наблюдателем в ЕврАзЭС просится (правда, неясно, кого именно при этом представляет президент). Но Молдова успела и с ассоциацией с ЕС, и с «безвизом», и с соглашением о свободной торговле (пусть и далеко не таким, как у Украины с ЕС — в частности, именно поэтому ратификация украинского договора идет так непросто).
В рамках империалистического курса Кремлю в Молдове ловить уже особенно нечего — моральная «пиаровская» сатисфакция и провокация брожений на севере Балкан, круги по воде и вряд ли что-то больше. Пока что получается лишь некоторое обострение и без того почти разрушенных отношений да обреченная изначально на неудачу попытка повесить на Кишинев безнадежные долги Тирасполя, мелкие игрища в «наш Додон» по модели «наш Трамп». При этом Додон просто вынужден вести себя, как некогда Виктор Янукович.
В этой путанице, однако, проявляется ряд общих с Украиной черт. Молдова, в некотором смысле, напоминает Украину, только такую, в которой в 2010 году не произошел реванш «бело-синих», да и сами «бело-синие» не сложились, а с 2009 года правят одни и те же олигархические партии в разных конфигурациях. В особенности, если учесть, что еще с начала 2000-х в РМ установилась почти «чистая» модель парламентской республики, которая лишь недавно претерпела изменения под уличным давлением разнополярной (правой, левой и просто популистской) оппозиции. К чему приведет этот эксперимент, пока сказать трудно (это при том, что все же в плане борьбы с коррупцией в РМ дела обстоят на "шажок«получше, чем в Украине), но ближайшее будущее может выглядеть так, что Украина пойдет путем юго-западного соседа.
В нашем случае бывшая Партия регионов частью уничтожена (Оппоблок — это реакционный заповедник без будущего), частью растворилась в новых политических группировках, а КПУ вообще запрещена. Это значит, что в ближайшие циклы именно нынешние, а не бывшие ключевые политики будут сменять друг друга в разных ролях.
Такая эволюция может привести к разочарованию масс, апатии и объятиям лукавых реваншистов, причем (как в Молдове) лишенных возможностей выполнить свои обещания. Только и останется, что копаться в «панамских бумагах» да объявлять друг друга в розыск через Интерпол. Поэтому наученный молдавским опытом ЕС беспощадно трамбует украинскую власть в плане взятых ею на себя обязательств. И это, пожалуй, к лучшему. Главное, чтобы Брюссель не устал. Иначе «молдавская спираль» изменений без изменений может стать для Украины неизбежной.
