Встречаются два пожилых одессита:
— «Карузо, Карузо...» Слышал я вашего Карузо: картавит, шепелявит, ни голоса, ни слуха!
— А, таки вы были на концерте Карузо?
— Да нет, мне вчера Рабинович напел.
Смешно? Но ведь это о тебе, дорогой обыватель! Ведь это ты читаешь и слушаешь всякий бред о шумном лечении остеохондроза в заключении, политологах-взрывотехниках, борьбе за язык, и так далее. И веришь! Только вот почему?
Так сложилось, что автор этих строк имеет довольно разнообразное образование, из которых два высших — историческое и юридическое — приучили очень уважительно относиться к доказательствам. Преподавая в школе «историю», я сразу оговаривал ученикам, что история есть изучение фактов, а трактование их — есть политика, или что угодно — но не история. Может, я и неправ, но одно дело — получить осколок плиты с неизвестными надписями для расшифровки, а другое — сделать из этого теорию о пришельцах.
Став юристом, к доказательной базе я стал относиться ещё более щепетильно — и такое отношение уже прямо диктуется законодательством. В моём ремесле доказательства — это фактические данные, которые должны быть одновременно надлежащими (то есть, содержать именно нужную и прямую информацию) и допустимыми (то есть, быть добытыми законным путём).
Что мы имеем в средствах массовой информации, кроме часто встречаемого незнания не только предмета, но и правописания? Ну вот возьмём типичную статью, заявление или заметку СМИ (которые, в отличие от «Фразы», не позиционируют себя я качестве сайта авторской, то есть субъективной, журналистики). По какому-то событию. Попробуйте сами. И сразу бросается в глаза, что почти весь текст:
1) сплошной вывод, без особых ссылок на фактические (я уже не говорю о документальных) основания;
2) подтекстовая, а иногда и прямая, самопрезентация автора (авторов) — причём порой встречаются не столько фото героев событий, сколько «блогописцев» (с позиции «как я выгляжу»);
3) подмена понятий — этим болеет большинство наполнителей новостей, и их цитирующих. Это уже перерастает в патологию, и несоблюдение доказательности в таком случае является осознанным.
По итогу, руководствуясь только тем, что потребитель обязательно должен это прочитать, становится не важно, какой именно вывод для себя примет этот самый потребитель. Но ведь подача факта — это не рекламный прием с намерением «втюхнуть» ненужный товар.
Или действительно люди, читающие новости, настолько деградированы, насколько уважительно к ним относятся журналисты?
