10 мая в украинский прокат выходит французская трагикомедия «До свидания там, наверху», получившая пять статуэток «Сезар», в частности, за режиссуру и сценарий. Это экранизация одноименного романа Пьера Леметра, удостоенного Гонкуровской премии. И это жесткое и вместе с тем бурлескное антивоенное высказывание.
Действие разворачивается во время и после Первой мировой войны. Судьба сводит двух французских солдат, которые сидят в окопах, отстреливаясь от немцев, и думают о том, что война почти закончилась и уже никому не нужна. Но только их прагматичный командир, выуживающий выгоду из любого несчастья, думает совсем по-другому: ему война необходима, а мир вовсе ни к чему. Эдуар Перикур — молодой субтильный художник, сын богатого и властного парижского чиновника, никогда не находивший с отцом общий язык. Альбер Маллар — немолодой бухгалтер, выходец из парижского плебса. Когда возле Альбера взрывается граната, и он попадает в земляную воронку, его от страшной гибели спасает Эдуар. Но вторая граната попадает в художника и отрывает тому половину лица.
Альбер, который обязан Эдуару жизнью, в госпитале не отходит от него ни на шаг и ворует у медсестры морфий, чтобы облегчить товарищу боль. Когда же Эдуар, замотанный кровавыми марлями, впервые разоблачается и видит свое искалеченное и изуродованное отражение в металлическом подносе, то просит Альбера сжульничать, подменить медкарту и оповестить отца и сестру о его гибели в бою: таким он не хочет возвращаться домой.
«До свидания там, наверху» — гротескная, пестрая смесь нескольких повествовательных линий, жанров и тем. Это и драма о том, какими ненужными и неустроенными становятся рядовые солдаты по окончании войны, вынужденные попрошайничать или торговать морфием, чтобы купить еду, а в лучшем случае подрабатывать лифтерами или уличными рекламными столбами-зазывалами. Это и сатира, изобличающая высшие армейские и чиновничьи эшелоны, которые умудряются наживаться и на самой войне, и на ее длинном шлейфе, богатея на гробах и могилах, прикарманивая бюджетные деньги, выделенные на бестолковые дорогостоящие скульптуры и памятники вместо того, чтобы помочь семьям, лишившимся отцов, мужей, сыновей и братьев, спекулируя болью и памятью о тысячах и тысячах погибших. Это и любовная история, завязавшаяся между одиноким бухгалтером, которого не дождалась с фронта невеста, и миловидной горничной. Это и криминальная комедия о ловких мошенниках-аферистах. Это и сказка, где есть заколдованный принц, суровый король и подлый, беспринципный, аморальный злодей. И это семейная драма отца и сына, разделенных не столько войной, сколько непониманием.
Партия Науэля Переса Бискаярта, сыгравшего Эдуара (актер запомнился после драмы о СПИДе «120 ударов в минуту», отмеченной в Каннах), никак не является классической игрой, а, скорее, пантомимическим представлением. Или даже не пантомимой, а предшествовавшей ей комедией дель арте (она же комедия масок) — это разновидность итальянского народного театра импровизации, разыгранного актерами в масках. Эдуар не говорит, а только мычит. А изуродованное лицо прячет под ярким разнообразием вычурных самодельных масок, которые передают его эмоции и настроения. Эмоции передает маска, а неразборчивые слова переводит девочка, у которой с немым и незримым художником установилась особая связь.
В этом, надо полагать, кроется и аллегория незримого и немого искусства, которое не всегда можно четко услышать, четко увидеть, не всегда удается понять и пощупать, но которое преисполнено скрытых значений. Некоторый сюрреализм и явный гротеск этой картины являются отсылками к творчеству Сальвадора Дали: неспроста Эдуар рисует на своих масках характерные усики, а постер фильма напоминает знаменитую картину Дали под названием «Сон», которая была нарисована в преддверии Второй мировой войны.
Но личной трагедией наполнен не только герой Эдуара — безликий рыцарь, сражающийся с мельницами гнусной, продажной, циничной и бесчувственной системы, но и его верный Санчо Панса. Альбер (которого сыграл сам же сценарист и постановщик Альбер Дюпонтель) — фигура не менее печальная: он бы рад оторваться от прошлого, забыть и перечеркнуть войну, начать жизнь с чистого лица с понравившейся девушкой..., но вынужден существовать подле Эдуара, быть привязанным к нему до конца своей или его жизни, всегда испытывать благодарность за спасение своей жизни и всегда испытывать вину за изувеченье жизни его.
Стиль съемки Дюпонтеля напоминает работы Уэса Андерсона и Жан-Пьера Жене: симметрия в кадре, сказочный реализм и фриковость, эксцентричность героев.
Многоликий и одновременно безликий Эдуар — словно памятник безымянному солдату, тому, что без медалей и орденов, без имени и фамилии, без конкретных черт лица и конкретного подвига, который олицетворяет бессмысленность тысяч смертей, олицетворяет ужасающее последствие безнравственных и бесчеловечных действий тех уродов, что там, наверху...
