Как кошатница могу сказать, что в моем идеальном мире действительно господствовали б кошки, а не люди. А в идеальном мире чернокожих Африка — самый богатый, развитый, передовой и высокотехнологичный континент. Вот только и то, и другое — иллюзия.
Да не прозвучит это расизмом, но лучшие фильмы о черных снимают черные. Потому что ни один белый при всем искреннем и глубоком желании неспособен до конца понять душу чернокожего парня, неспособен на сто процентов погрузиться в его культуру, проникнуться его музыкой, передать его мироощущение. Так вот «Черная пантера», снятая Райаном Куглером («Станция «Фрутвейл», «Крид»), — это на сто, нет, на двести процентов черное кино, совершенно самобытное, аутентичное, не похожее ни на один из предыдущих проектов Marvel. Абсолютно черное величественное кино, в котором нашлось место маленькому белому человечку в исполнении робкого и скромного Мартина Фримана. И это место не было подачкой с барского плеча, это было душевное и гостеприимное приглашение в новый мир, удивительный, непонятный, неизведанный и потрясающий.
Американские критики пришли в исступленный восторг от «Черной пантеры». Кто-то назвал фильм «самой политизированной» экранизацией Marvel, кто-то назвал «шедевром», кто-то самым «экстраординарным» комиксом супергеройской вселенной. Собственно, «Черная пантера» вообще далеко не всегда похожа на комикс. Например, в ней есть сцена, где главный герой не в спандексе, а в классическом парадном костюме наведывается в казино, чтобы выследить торговца оружием. Его сопровождают две роскошные дамы в вечерних платьях, причем одной, которая по природе своей истинный воин и генерал по должности, дико дискомфортно во всем этом гламуре. Сцена чертовски напоминает фрагмент из «Координат «Скайфолл», где 007 под прикрытием выполнял задание в шанхайском игорном заведении, а агент Манипенни ему аккомпанировала в непривычном для себя блестящем декольтированном шике.
«Черная пантера» вообще во многом созвучна с «Бондом». В частности, сестра главного героя, эксперт по гаджетам и ноу-хау, сходу напоминает технаря под кодовым именем Q, главу исследовательского центра британской разведки. А Ваканда, земли которой полны фантастического металла вибрания, отчасти напоминает планету Пандору из «Аватара», куда человечество вторглось с целью добыть ценное вещество анобтаниум.
Ваканда, прописанная и прорисованная до мельчайших подробностей, — не только государство ультрасовременное, обогнавшее свое время, но и фантастически живописное (как написал один из англоязычных обозревателей, он будет «в шоке», если фильм в 2019 году не получит номинации за спецэффекты, декорации и костюмы). Скрытая под куполом посреди нищего африканского континента, самая богатая и высокоразвитая страна в мире искусно прикидывается убогой державой третьего мира, где нет ничего, кроме фермеров и овец. Касательно добычи вибрания напрашивается параллель с добычей африканских алмазов. В своем идеальном мире Ваканда самодостаточна и богата благодаря вибранию. В реальности же Танзания, как и бОльшая часть Африки, погибает в голоде и болезнях, несмотря на залежи золота и бриллиантов.
В «Черной пантере» мы видим сомневающегося в своей правоте протагониста и вызывающего сочувствие антагониста, позиция которого, во-первых, не лишена здравого зерна, а во-вторых, обусловлена и продиктована не самым счастливым и безмятежным детством. Конечно, его в корне своем благие намерения обретают неверную, негативную, агрессивную форму и перерастают в бессмысленную вендетту и нездоровый, безрассудный фанатизм, способный привести к плачевным последствиям. Стремление защитить черный народ по всей земле преобразуется в намерение напасть, завоевать, поработить белый мир, который веками угнетал, подавлял, унижал, изводил и в конце концов истреблял его расу. Но какие еще могли возникнуть и развиться мысли в голове ребенка, который годами слушал от отца сказки о прекрасной стране, где черные живут в шоколаде, шоколаднее любого белого, но никогда этой страны не видел, а видел исключительно говно вокруг себя, будучи черной никому не нужной сироткой, который может рассчитывать только на свои силы?
И он справедливо возмущен тем фактом, что Ваканда прячет свои богатства и достижения от прочего черного мира, спокойно наблюдая за тем, как вся остальная Африка дохнет в нищете и заразе.
Собственно, в одной из двух сцен после финальных титров новоизбранный король Т’Чалла (он же Черная пантера) выступает на заседании ООН и говорит, что отныне Ваканда желает стать частью мирового сообщества и готова поделиться со всем остальным миром своими знаниями и достижениями (члены ООН, конечно, недоумевают, поскольку уверены, что в Ваканде ничего нет, кроме овец). «Во времена кризиса глупые люди возводят стены, а умные — строят мосты», — говорит Т’Чалла.
Кажется, фильмы Marvel еще никогда не содержали настолько острый социально-политический контекст. И американские критики с большим удовольствием этот контекст озвучили и расшифровали. Цитата героя — тяжелый камень в голову Дональда Трампа и его расистской политики выстраивания забора вокруг границ США.
И нельзя не заметить и не отметить, что в «Черной пантере» женские персонажи тверже, сильнее и ярче мужских. Это касается в первую очередь Накии в исполнении Лупиты Нионго (возлюбленная главного героя, существующая в сюжете сама по себе, а не как сексуальный придаток и любовный интерес протагониста-мужчины), Шури в исполнении Летишии Райт (остроумная и саркастичная сестра главного героя, которая взвалила на себя практически весь юмор сценария) и Окойи в исполнении Данай Гуриры (надежная и принципиальная генерал женской бритоголовой королевской армии). Да и мать Т’Чаллы в лице Анджелы Бассетт — эстетичное, грациозное, авторитетное воплощение завуалированного матриархата.
Эти совершенно новые для киновселенной Marvel героини сходу затыкают за пояс годами существующих в ней Черную вдову и Алую ведьму. И это существенный прогресс для студии, которая всегда осторожничала с любыми проявлениями эмансипации, оставаясь в этом смысле консервативной и ретроградной.
«Черная пантера» — это политика, это феминизм и это сакральность на каждом шагу и в каждом движении. И это (немножечко пафоса и красного слога под занавес) широкая, распахнутая душа несуществующей процветающей Африки.
