Существует десять причин, почему преодоление (термин «борьба» затерт до дыр) коррупции именно в Украине дается так непросто, а законы, инициативы и созданные скопом ведомства в этой сфере, как представляется, перепутались между собой и воюют друг против друга и везде царит саботаж.
На самом деле «всё» не совсем так или даже совсем не так, но в коротком периоде этого просто не удается рассмотреть. В чем-то прав даже Генпрокурор Луценко, в чем-то — оппозиционные «еврооптимисты», по краям перемешавшиеся с радикальными «саакашвилистами». Истина, как всегда, посередине. Но постараемся упростить эту ситуацию и процесс до четкого и понятного диагноза.
Поэтому выделим только десять причин.
Во-первых, до 2014 года борьба с коррупцией в Украине никогда по-настоящему не велась. Были попытки имитировать итальянскую операцию «Чистые руки», продержалась некоторое время родственная такой политике операция «Контрабанда-СТОП», была имитация Виктором Ющенко в 2005 году маневра Михаила Саакашвили в Грузии с увольнением десятков тысяч госслужащих (и заменой их лояльными партийно-кумовскими кадрами). Все было, но вот борьбы с коррупцией не было. И если брать опыт Италии, Грузии и Румынии, в следующем году мы в лучшем случае пройдем «экватор». А скорее всего, еще нет. Почему?
Потому что, во-вторых, выстраивание новой системы правоохранительных ведомств только завершится к середине будущего года (а оно идет в пакете с перестройкой судебной системы). Дабы угодить ЕС, был избран некий средней сложности путь, создавший лабиринт из трех антикоррупционных ведомств, теперь еще и ГБР, а также планируемого Антикоррупционного суда. И, заметим, старых, обновляемых и новых структур МВД, Государственной фискальной службы, Генеральной прокуратуры и СБУ. Первая очередь упомянутых должна «облегчить» вторую, условно «старую» очередь от множества функций.
Хочется верить, что на этом процесс ведомственного строительства органов будет, наконец, закончен.
Если российская Дума — это бешеный принтер, то наш политический класс (верхи всех ветвей власти) превратился в безумный 3-D принтер по расширению штатов и созданию новых ведомств. Что ж, остается лишь посетовать на то, что вся драма институциональных реформ (и не без влияния ЕС) была отдана, в основном, на откуп чиновникам.
При этом, в-третьих, впервые украинский (прямой и косвенный — извините, ведь цена более или менее приличной пачки сигарет находится на уровне 30 и выше гривен, то есть, по сути, 1 евро!) налогоплательщик по-настоящему содержит госаппарат. Потому что даже автоматизация административных услуг — тоже далеко не бесплатное удовольствие. Банки, первыми прошедшие через такой процесс, модернизировали систему предоставления услуг за счет клиентов (пусть это и не очень заметно) и в надежде сравнительного выигрыша. Модернизация системы административных услуг, происходящая частично за счет международной технической помощи, частично частно-государственного партнерства, частично даже национализации крупных финансовых учреждений в итоге все равно ложится на плечи среднего потребителя/налогоплательщика.
В-четвертых, можно вполне согласиться с Юрием Луценко в том, что системного (но не эпизодического) потока коррупционных средств наверх сегодня вроде бы нет. Но возникает вопрос (и он может показаться странным в своей постановке): а что есть?
Есть, на мой взгляд, обычная преступная деятельность, утратившая системность черной ренты (или дани) предыдущих времен. Есть мало связанный теперь с «олигархами» и чиновничьими группировками резкий рост рисков любых операций сомнительной законности, дезориентировавший бизнес, посредников, сонм офшорных «юристов». Это обычная, беспримесная организованная и неорганизованная преступность.
Это, в-пятых, социальный вариант лихорадки, как после вакцин, которой можно только переболеть, поскольку вот таким, внешне хаотичным и временами жестоким путем нас «втискивают» в довольно непривычные, максимально формализованные рамки тех самых евросоюзных правил и норм.
В масштабах Украины эта дрессировка происходит так тяжело не потому, что «сопротивление материала непреодолимо», а потому, что мы являемся одной из крупнейших теневых экономик мира. А среди индустриализованных стран — крупнейшей.
Более того, в-шестых, теневая экономика Украины представляет собой уникальный исторический и социально-экономический феномен, который все более пристально изучают уже более 10 лет. Потому что она диаметрально отличается в региональном разрезе (по «горизонтали»), а по «вертикали» имеет разное значение для социальных верхов, социальных низов, а также для социальной середины. Согласитесь, что:
а) воровавшие с помощью относительно неглупых схем из бюджета экс-президент Янукович и его министры;
б) директор крупного коммерческого банка, выводящий за границу активы вкладчиков;
в) средней руки импортер-дистрибьютор, по старинке работающий с оптово-розничными рынками;
г) гастарбайтер, направляющий вложения заработанных за рубежом денег в услуги, депозиты и недвижимость;
д) фрилансер, вынужденно живущий в «серой налоговой зоне» − все это примеры из слегка соприкасающихся, но очень разных измерений.
При этом, в-седьмых, для строящейся по западноевропейским лекалам системе, в которой социальная справедливость сосуществует с равными для всех рыночными правилами игры все пять описанных выше измерений трактуются одинаково -- как злоупотребления, уход от налогообложения, коррупция, незаконные преференции...
Грузия изначально не шла таким путем, стараясь высвободить, до брутальности максимально, предпринимательскую инициативу, внешнюю и внутреннюю.
Болгария и Молдова до сих пор «плавают» и трепыхаются между целесообразностью (неформальными нормами, «народным» здравым смыслом, вроде «живи и дай жить другим») и требованиями сосуществования в ЕС и на Западе в целом.
Греция до недавнего проваливала этот экзамен, не говоря уже о Мальте и Кипре, а ведь это даже члены ЕС.
Румыния прошла тяжелейшую трансформацию, и то не до конца: власть в стране, хоть и наполовину, опять принадлежит мутноватым популистам, пытающимся «откатить» антикоррупционные реформы. Но пока что Румыния — это история успеха, ведь средний гражданин за годы преодоления коррупции стал жить значительно лучше (собственно, на порядок, если брать десятилетний период).
Поэтому, в-восьмых, в условиях войны, которая дополнительно генерирует самую разнообразную, но при этом явную преступность, а также обнищание, Украина только сейчас входит в тяжелейший период столкновения с вызовом коррупции. Ярко демонстрирует клыки и когти мафия. Об этом и свидетельствуют схватки между новыми и старыми ведомствами (например, НАБУ и Госмиграции).
В-девятых, Запад — и правильно делает — усиливает давление, хотя не лишним будет упомянуть: он и сам немало обогатился за почти треть века легализации в своих юрисдикциях грязных денег из Украины. Но борьба с офшорами теперь превратилась в тренд, увлекающий заметную часть относительно молодых поколений элит ключевых западных стран. Поэтому хватка Запада не ослабнет.
Отсюда, в-десятых, как бы болезненно ни было ломать несколько этажей нашего уклада, эта «кислотная» история будет продолжаться. С отступлениями, рывками, наступлениями, «изжогами» и «бодунами», пока, как минимум, количество хотя бы легально занятых с зарплатой на среднем уровне рынка не станет вдвое выше, чем сегодня. Та же Румыния прошла этот социальный экватор примерно четыре года назад, и воздух в стране стал «посвежее».
Но и сегодня (только уже не системно, а точечно) курсу на «высвечивание» оказывается бешеное сопротивление бывших «теневых хозяев» и тех, кто мечтает унаследовать их статус. Поэтому исходные позиции Украины были — и есть — гораздо суровее, чем у многих других стран. И, похоже, вздохнуть посвободнее мы сможем только через еще один электоральный цикл.
