Почему человек так хочет жить? Мы ведомы этим желанием при любых обстоятельствах. Даже тогда, когда жизнь не имеет смысла и причиняет сплошные мучения. Даже когда превращается в ад. Мы все равно приспосабливаемся и делаем вид, что все нормально. О жизни в немыслимых для жизни условиях рассказывает хоррор так называемой «новой волны» «Оно приходит ночью». О жизни в условиях кромешного страха и глобального недоверия.
Некая неизлечимая зараза скосила большую часть человечества (или большую часть Америки: территория распространения вируса не уточняется). Что за эпидемия, откуда взялась, скольких конкретно убила, где выжившие, ведется ли какая-нибудь организованная борьба с хворью — эти вопросы автора не интересуют и благополучно остаются за кадром. В центре повествования — одна выжившая семья: отец, мать и семнадцатилетний сын, которые прячутся в доме с забитыми окнами и заколоченной дверью. В первой сцене они прощаются с заразившимся дедом, накрывают его подушкой, стреляют в голову и сжигают тело. Для психики парня это, конечно же, сильный удар.
А затем среди ночи в дом проникает незнакомец, который заверяет, что здоров и просто нуждается в питьевой воде для своей жены и маленького сына, которые где-то ждут его возвращения. После дотошного допроса незваного гостя хозяин дома, посоветовавшись с женой, решает приютить семейство, которое вроде бы не представляет никакой опасности.
Режиссер и сценарист фильма Трей Эдвард Шульц под маской постапокалиптического хоррора скрывает драму о человеческих взаимоотношениях. Уничтожение цивилизации возвратило людей в эпоху без электричества и денежных единиц, где подобие экономики основывалось исключительно на товарообмене, земледелии и скотоводстве. Где закон был у каждого свой. Где истребление себе подобного по малейшему поводу было нормой. И где чужак так или иначе представлялся врагом, каким бы положительным, порядочным человеком он ни был. Главный герой и его семья смогли приспособиться к новому миру, в котором по ночам лучше не выходить, по одному не ходить, оружие лучше держать наготове и никогда не оставлять дверь открытой, потому что вокруг повсюду блуждает нечто очень заразное и на сто процентов смертельное.
Шульц ни разу не показывает то, чего так боятся герои. Но демонстрирует дикий, необузданный страх. И дверь, облитая красной краской будто сигнал об угрозе, — это порог, за которым больше не существует старого мира, не существует соседей, друзей, прогулок, будней и праздников. Но внутри полуразбитого здания герой хранит домашний очаг. Потрясает сцена, в которой он, приютив чужаков и собрав всех за одним столом, озвучивает свод правил. Подобно радушному господарю рассказывает, где туалет, где можно помыться, где ведра и тазики, в которые можно испражняться в темное время суток, поскольку во двор ночью никак нельзя. «Ну, там разберетесь», — улыбается главный герой, словно он — всего-навсего глава самого обычного дома, в который приехали гости с ночевкой, и им нужно показать, где мыло, где зубные щетки, где чистые полотенца.
И вот дом наполняется детским смехом, любовными утехами взрослых, приятным рутинным бытом (видимо для того, чтобы давящая бытовуха превратилась в абсолютное блаженство и благо, должен наступить апокалипсис). Даже откупоривается бутылочка чего-то крепкого, залежавшегося. Но внезапно в непринужденной беседе чужак путается в словах, и червь недоверия, который вот только как успокоился, вновь прогрызает себе путь. И этот путь уж точно не приведет ни к чему хорошему.
«Оно», то самое, что приходит ночью, — это не монстры и даже не мистическая болезнь. Это паранойя, недоверие и страх, которые не покидают даже днем, но ночью обостряются настолько, что спокойный сон становится недосягаемой роскошью (неслучайно семнадцатилетнего сына главных героев, помимо сексуального голода, мучат жуткие кошмары и изнуряющая бессонница).
В романе Альбера Камю «Чума» палочка вируса, под которым автор подразумевал фашизм и человеческое зло в целом, так и не была уничтожена. Ее просто приспали. И эта палочка, эта микроскопическая частица, способная испепелить все человечество, притаилась и спокойно ждала, когда снова придет ее время. А оно точно однажды придет. Так и палочка страха и недоверия в фильме Трея Эдварда Шульца непременно дождется своего звездного часа и беспощадно уничтожит всю ту малость хорошего, что еще остается в людях.
