В последние годы наше предубеждение ко всему российскому, увы, сказывается и на кинематографе. Хотя российское кино, как и прежде, как и любое другое национальное кино, бывает хорошим и плохим. Хорошее, благо, не считая Интернета, можно посмотреть на фестивалях. Вот и на недавно прошедшем Одесском МКФ в числе прочего показали «Аритмию» Бориса Хлебникова и «Ученика» Кирилла Серебренникова. Последний, снятый по пьесе Мариуса фон Майенбурга «Мученик», оказался сильнейшим политическим высказыванием.
Серебренников пробовал снимать убийственно мрачную и тяжелую драму о некой заколдованной невозможности покинуть плохую страну и плохую жизнь («Юрьев день»), сложную любовную мелодраму о страсти, ревности и мести («Измена»), черную трагикомедию о потерянном поколении («Изображая жертву»). И в последнем жанре особенно преуспел. «Ученик» — тоже история о том, что же не так с российской молодежью, только в уже сильно изменившейся стране. Безумной Россия была и раньше, но нынче, по мнению режиссера, тронулась умом окончательно.
Кстати, начинается фильм со сцены-аллюзии на «Изображая жертву». Там, если помните, главный герой студент Валя, подрабатывающий актером, изображающим потерпевших на следственных экспериментах, в одном из эпизодов намеренно не взял из дома плавки, когда нужно было воспроизводить преступление в бассейне. «Ученик» начинается с того, что главный герой старшеклассник Вениамин Южин отказывается на уроках физкультуры прыгать в бассейн. И мать его по этому поводу вызывают в школу к директору.
— Может, ты плавать не умеешь? Воды боишься? Может, тела своего стесняешься? Такое бывает в подростковом возрасте. Для этого как раз и нужно ходить в бассейн, спортом заниматься. А может, у тебя неконтролируемая эрекция? Там же девочки в купальниках полуголые... Да? Ну, так это нормально, — допытывается мать.
— Да нет у меня никакой неконтролируемой эрекции.
— Плохо, что нету.
— Напиши лучше записку на освобождение. Скажи, что плавание оскорбляет мои религиозные чувства.
— Придумал бы что-нибудь более правдоподобное. Меня же засмеют.
Но вскоре выясняется, что Вениамин на счет религиозных чувств не пошутил и не соврал.
«Посему не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить. Не для тела вашего, во что одеться. Потому что всего этого ищут язычники. Душа — не больше ли пищи? А тело — одежды? Ищите же прежде царство Божие и правды его. И это все приложится вам. Не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний будет заботиться о своем», — звучит за кадром голос Вениамина, а в кадре проплывают нудисты, загорающие на набережной. Мирное самоотречение героя постепенно трансформируется в радикальный и фанатичный православный фундаментализм. И вот он уже готов истреблять гомосексуалистов и евреев, ненавидеть несогласных (например, учительницу биологии, которая излагает теорию эволюции, идущую вразрез с библейским сотворением мира, и учит пользоваться презервативами, что противоречит божьему велению плодиться и размножаться), готов лицемерить, обещая однокласснику-калеке Григорию, что его короткая нога, если молиться и верить, непременно отрастет.
Вениамин — русскоязычная версия библейского имени Беньямин, что с иврита дословно переводится как «сын моей правой руки». Среднестатистический ученик Южин чуть ли не возводит себя в лик святых. Сперва рисует вокруг своей головы нимб на школьной доске, затем, уподобляясь Божьему сыну, сооружает здоровенный крест и тащит его вдоль городских улиц, слушая в наушниках тяжелый метал (как и Валя в «Изображая жертву», Вениамин, аналогично воспитанный одной только матерью, канонизирует отца, который в его жизни отсутствует, и страдает от связанных с этим отсутствием комплексов; оба они так или иначе «изображают жертву», только один — труп, а второй — мученик).
В итоге становится очевидным, что красноречивый Вениамин стремится вовсе не к нравственности, но к абсолютной власти. Шаг за шагом он подчиняет себе и своим идеям не только слабохарактерного Григория, но и мать, и других учеников, и учителей, и всю школу, и все окружение. И противостоит ему только биологичка Елена Львовна — единственная, кто пытается понять, найти причину произошедшей в его мозгу метаморфозы и попробовать эту метаморфозу вылечить, перерасти, как один из этапов пубертатного созревания. Но идея непогрешимой правоты и вседозволенности укоренилась слишком глубоко.
Серебренников выступает не против религии, но против власти. Конкретно — против власти сегодняшней, против того, во что превратило страну и детей этой страны путинское правление, кого оно породило, взрастило и кого воспитало: убийц, прикрывающихся моралью. И, конечно же, когда учительница Елена Львовна в отчаянии и безысходности прибивает свои кроссовки гвоздями к полу школьного кабинета, заявляя таким образом о намерении продолжить борьбу, пусть и в страшном, рискованном, уязвимом и роковом одиночестве, — вспоминается питерский художник Павленский, прибивший мошонку к кремлевской брусчатке.
Самое страшное для страны и для общества — когда адекватные и разумные люди оказываются в таком меньшинстве, что составляют отдельные единицы, идущие против течения дикости, вздора и лжи, против непреодолимого сокрушительного цунами.
