О том, что украинцев начали постепенно отрывать от чтения книг, я писал ещё три года назад. С тех пор ситуация лишь усугубилась.
Проблема в том, что под лозунгами борьбы за права украинской книги и отечественного книгопечатанья гражданам нашей страны перекрывают широкий доступ к литературе, загоняя людей в такое себе «культурное гетто».
* * *
Видеоверсия колонки:
* * *
Хочу отдельно подчеркнуть: дело не в том, что книги издают на украинском языке.
Процитирую, что уже писал раньше: «Да, отдельные издательства пытаются переводить западную классику. На украинском языке вышли Луи-Фердинанд Селин, Джеймс Джойс и Джордж Оруэлл, и стоят они в два раза дешевле, чем российские аналоги. Однако проблема в том, что таких переводов — единицы, и украинские издательства не смогут преодолеть пропасть, существующую между российским и украинским пластами литературных переводов, даже если очень сильно этого захотят».
Не отрицаю — за последние годы число украинских переводов выросло.
Однако даже если отечественное книгоиздание будет работать самыми ударными темпами при всецелой поддержке, в том числе и финансовой (представим себе такое) государства, на то, чтобы покрыть имеющийся дефицит, заменить литературу на русском языке продукцией на языке украинском, уйдут годы, если не десятилетия.
То есть, запретив российскую книгу, украинцам просто не предложили альтернативу. Даже в ближайшей перспективе.
При этом сами книгоиздатели, разумеется, требуют ещё больше ужесточить ввоз российской книги на территорию страны, ведь они получают возможность практически на безальтернативной основе заполнять образующиеся на рынке «пустоты». Ведь люди продолжают читать, и будут читать — хоть на русском языке, хоть — на украинском.
Большинство книг сегодня приходится выискивать у букинистов, потому что огромный пласт литературы на рынке попросту отсутствует. Да, отечественные книгоиздатели печатают украинских классиков, отдельные исторические материалы. Однако деньги делаются отнюдь не на этих книгах, а на переводах западного массового чтива, или же — дорогих изданиях категории «люкс», которые покупают на полку, но отнюдь не читать.
Другими словами, кроме небольшого кластера исторической литературы, современных авторов, немногочисленной классики и современного чтива книгоиздатели ничего предложить украинскому читателю не могут.
Я писал, например, что в Киеве практически невозможно найти «Бабий Яр» Анатолия Кузнецова, и даже Тарас Шевченко понемногу превращается в какой-то продукт массовой культуры, а читать его — никто и не читает.
Скажу субъективно, но я сомневаюсь и по поводу качества некоторых переводов.
Во-первых, я знаю, что украинским переводчикам (как и писателям) платят меньше, чем охранникам и грузчикам. На одном энтузиазме и любви к искусству, согласитесь, работать тяжело.
Во-вторых, даже если права на перевод и публикацию какой-то книги куплены по всем правилам, я, опять же, сомневаюсь, что переводчик станет работать с оригинальным текстом, а не с российским.
Один переводчик, например, одновременно работает с прозой Ирвина Уэлша и Стивена Кинга. Кто читал, тот понимает, что это, мягко говоря, разные тексты — как по своему построению, так и по языку. И ещё момент: мой товарищ, московский переводчик Алекс Керви, с которым мы опубликовали повесть «Последний экспресс», издавший в «оранжевой серии» массу книг из британской альтернативы еще в девяностые и нулевые, лично встречался с авторами, жил в той среде, и переживал на собственной шкуре многое из того, о чём писалось в книгах, с которыми он работал.
В аутентичность его переводов я верю, но такие книги сегодня в Киеве стоят в два раза дороже, чем в Москве, где их издают.
Литературу же, отпечатанную в РФ, несмотря на запреты, продолжают ввозить в Украину. А украинцы продолжают её покупать, только платят за право читать всё дороже.
