"Эх, рассказать бы Гоголю Про нашу жизнь убогую, - Ей-Богу, даже Гоголь Нам не поверил бы…". Куплет этот "от Высоцкого" вспомнился недаром. Понятно искреннее желание любого из нас поделиться с кем-то невзгодами и посетовать на жизнь, которая убогая. Так вот, насчет подобной жизни.
Оставим в стороне ее материальный аспект (он важен, но сейчас не о нем). Сосредоточимся на проблемах моральных. И подойдем к рассмотрению их (не забывая, что они - от слова "мораль") сдержанно и толерантно, тем более, что речь - не только о жизни "нашей", но и о жизни сообществ людей.
И поможет нам в этом сам классик.
А тот, кого мы упомянули вначале, - почти рядом. Точнее, не сам он, Николай Васильевич, а вторая книжка из Полного собрания сочинений в двух томах (С.-Петербург, 1902). Это не прижизненное издание, но взяли мы его с определенной целью: в доступном нам "временнóм формате" прочувствовать если не дух той конкретной эпохи, когда жил Гоголь, то хотя бы ощутить более близкое к нему время. Находясь ближе, - может, что-то лучше поймем?
Пригодны же для этого именно книги старые, они - как связующее звено между читателем и давно минувшей эпохой. Итак, классик, жизнь которого обозначена датами — 1809-1852 и книжка более чем столетней давности…
Пытаясь разобраться в проблемах, охватывающих и убогость жизни нашей, и элементарные "правила игры" цивилизованного сообщества в целом, мы должны будем последовать за писателем в еще более ранние времена, точнее, в средневековье. А все потому, что еще в 1834-35 гг. адъюнкт-профессор по кафедре всемирной истории Петербургского университета Н.В. Гоголь читал лекции по истории средних веков студентам 2-го курса филологического отделения. И опубликованы они именно в этом, втором, томе, весь материал распределен по т.н. отделам.
Следует заметить, что исследователи творчества Н.В. Гоголя почти всегда обращаются к статьям, написанным Гоголем для сборника "Арабески", — ведь они и были, собственно, конспектами его лекций. В этом томе они — в третьем отделе "Прозаические произведения".
Мы же рассмотрим отдел четвертый - "Юношеские опыты, стихотворения, отрывки, мелкие статьи, заметки и некоторые письма. Здесь мы найдем "Выдержки из лекций по истории средних веков". Эти "выдержки" довольно солидные, фактически, это тоже конспекты лекций. Их десять. Не известные широкому кругу читателей, обойдены они и вниманием историков. Охватывают они довольно широкий круг тем: от причин распада Римской империи и союза франков времен Меровингов - до славян, как самых древних представителей на востоке Европы.
Манера изложения - точнее, подачи слушателям материала - четкая, логичная, тексты насыщены датами, именами, географическими названиями. При этом совершенно покоряют блистательные места, написанные ярко, увлекателно, эмоционально.
Сам Гоголь считал, что не может быть "слог профессора вял и сух", и уж совершенно недопустимо, чтобы лектор был "облечен школьною методою, схоластическими мертвыми правилами".
Остановимся на лекции под №10. Заинтересовала она нас своей, буквально режущей глаз, актуальностью. Заголовок - "Первобытная жизнь арабов. Переворот на образование нации, произведенный Магометом, и завоевания их".
Не забывая о заявленной нами сдержанности и толерантности, не только вчитаемся в строки лекции, но и попытаемся ощутить интонации говорящего, его деликатные, едва уловимые рефлексии при подаче непростого исторического материала православным студентам столичного университета Российской империи.
При этом - удастся ли нам заметить, где, по каким местам-абзацам пробегает тень более напряженного эмоционального наполнения, какие фразы, написанные экспрессивно, незаметно "прорывают" оправданный академизм стиля?
Может быть, это там, где говорится о разрозненности народа или, скорее всего, - где читаем об объединяющей силе одного человека? А возможно, и там, где речь идет об осознании нацией себя как единого целого после кончины пророка?..
Трудно сказать, ведь личностное восприятие текста - штука весьма неоднозначная.
И последнее. Каким предстает сам автор, писавший эти лекции и артикулировавший их перед аудиторией?
Думаю, согласитесь, если скажу: гений остро чувствовал, где может нарушиться гармония мира, где непростое сплетение человеческих судеб и идей может обусловить определенную экстраполяцию в будущее и, наконец, что нам - то есть всему человечеству - надо преодолеть, чтобы жизнь на Земле не превратилась в убогое существование.
А еще он, утверждавший гуманистические начала в литературе, не хотел, чтобы расстояние непонимания между людьми увеличивалось, и хаос когда-либо стал единственным отражением мира живущих.
* * *
Первобытная жизнь арабов. Переворот на образование нации, произведенный
Магометом, и завоевания их.
На образование арабов произвели глубокое влияние почва и климат страны. Полуостров аравийский представляет слияние двух сильных противоположностей: растительной и губящей сил природы. Безводие, кипящие пески, каменные пустыни, смертоносный ветер самум делают почти три четверти земель его вовсе необитаемыми. Оазы очень редки и своим небольшим пространством земли могли только служить временным убежищем. Берега Красного моря, королевство Йемен, берега Персидского моря удобны для жизни. Главное произведение: ладан, кассия, финиковая пальма, кофе, бальзамовое дерево. Рука завоевателя не могла здесь найти пищи, и только одна торговля в отдаленной древности пролагала незаметный путь через пустынный полуостров. Уже давно находились города: Саака, или Сааба, Мока, Ятреб и, среди пустынь, Мекка.
Жители Аравии отличались резкою особенностию. Они были стройны, худощавы, оливкового цвета, с глазами и волосами угольной черноты. Прерываемая пустынями и необитаемыми местами земля должна была создать рассеянную и бродящую жизнь. Обитатели были двух родов: жители городов в Йемене и вообще в южной Аравии, называемые хадрами, и пустынные, бродящие: бедеви, или бедуины. Арабы жили отдельными племенами под начальством своих шейков, избираемых из благородных фамилий. Иногда несколько шейков с их племенами признавали над собою власть одного независимого эмира. Взаимной связи между ними было мало. Наследственное мщение, под тропическим влиянием климата, достигло высшей степени; брани было часто с ожесточениями, и часто многие племена, боясь мести, удалялись из полуострова. Так населилась арабами часть Сирии, а в Египте Абиссиния. Их отличительныя черты: быстрая воспламеняемость, великодушие, гостеприимство, заглушаемыя мщением и жадностью к корысти, гордость, и чувство независимости, вдохнутое необозримым пространством пустынь, наконец, сильное воображение, может быть, воздвигнутое резкою противоположностью страны.
Религия. Единства религии не было в Аравии. Гонения и нетерпимость были причиною множества изгнанников разных сект, поселившихся в Аравии. Эти изгнанныя религии были: сабеяне, или древние халдеи, почитавшие семь богов, или ангелов, правящих семью планетами, производящими влияние на мир; маги, последователи Зороаста; иудеи, имевшие в некоторых городах свои синагоги, и, наконец, христиане, состоявшие из разных угнетенных сект; марционитов, манихеян, яковитов, несториан и др. Всякий араб следовал своему произволу в принятии веры. В городах и южных плодотворных странах более преобладала идолопоклонническая, в пустынях более духовная. Храм Кааба в Мекке, где находился знаменитый черный камень, был во всеобщем уважении и привлекал толпы поклонников. Надзор над ним был поручен знаменитой фамилии шейков Корейшитов, древних правителей Мекки. Таково было состояние религии народа до Магомета, произведшаго всеобщий переворот и преобразовавшаго всю Аравию в одну нацию.
Магомет был из знаменитой фамилии Корейшитов (род. в Мекке 571), его дед Гашем был стражем камня Каабы. До 40 лет своего возраста он был беден, путешествовал с чужими караванами. Попеременно обращаясь с христианами, иудеями, магами, находясь то в городах сирийских среди людной греческой жизни, то в раскаленных пустынях Аравии, склонный к мечтательности, он получил идею о преобразовании религии, видя с соболезнованием слабое влияние ее над арабами и раздробление их нации. Он начал проповедовать о единстве Бога, о своем посланничестве на земли, проповедовал им правила, занятыя у христиан, сабеян, магов, иудеев, смешанныя с собственными мечтаниями. Желая сильнее действовать на пламенную, чувственную природу арабов, обещал рай, облеченный всею роскошью восточных красок, и сопровождал все это речами, исполненными энтузиазма, и звучными стихами. Ему верили сначала жена его Кадиша, невольник егоСаит и двоюродный брат его, 15-летний Али, впоследствии Абубекер, один из уважаемых граждан Мекки, наконец, множество народа. Все почти Корейшиты вооружились против нововводителя, но Магомет избегнул смерти бегством в Ятреб (Медину), положившим начало магометанской эры. Медина, соперница и неприятельница Мекки, приняла его с восторгом. Последователи возросли. Тогда пророк взял в руки оружие и повел новых почитателей Мослима на не признававшую его Мекку. После многих битв, где Корейшиты употребляли все силы противустать ему, Магомет получил верх. Король иеменский отдался ему добровольно; многие шейки и эмиры подчинили себя его власти, и Аравия увидела над собою одного повелителя. Пророк умер (на 63 году), но нация осталась после него соединенною силою религии и энтузиазма.
Толпы родственников Магометовых изъявляли притязание занять его место. Ближе всех был Али, женатый на дочери его, Фатиме, первый из правоверных и самый жаркий его последователь; но множество противников и влияние последней супруги Магомета, Аеши, было причиною, что шейки и эмиры провозгласили мудрого Абубекера калифом, или наместником пророка. Абубекер собрал все мысли и правила Магомета, его стихи мечтания, видения, записанныя в разное время учениками, в одну книгу, называемую «Коран».
Главныя положения Корана были: Бог един, без всякаго разделения власти; Его министры, исполнители воли — ангелы и небесныя силы; власть Его проявлялась в мире чудесами и видениями; возвестители Его воли на земле — пророки, из которых главнейшие четыре: Авраам, Моисей, Иисус и Магомет, последующий был выше предыдущего. Должно было верить в бессмертие души, в воскресение, последний суд в наказание добрых и злых. Правила, приспособленныя к жизни и климату, полагались для всякаго правовернаго следующия: молитва пять раз на день, милостыня, омовение, обрезание, пост рамадана, воздержание крепких напитков и некоторых мяс. Алкоран состоял из двух частей; к ним после прибавлены сказания и анекдоты о Магомете, составившие третью часть, под именем Сунны; это произвело две секты: принявшие все три назывались суннитами, принявшие только две первыя — шиитами.
Смерть пророка усилила энтузиазм и желание распространить защищаемую им веру. Полководцы Абубекера Абу-Обеидах и Калед, «Божий Меч », вступили в Сирию и начали покорение взятием города Бостры. Изнеженность жителей Сирии, занимавшия их секты, прения и партии, измена и малодушие наместников открыли свободное поле их действиям. Абубекер умер; Али опять был отстранен, взошел Омар, также тесть Магомета (634). Калед окончил завоевание Сирии. Дамаск, Антиохия были взяты, Омар вступил во Иерусалим и заложил мечеть. Другой полководец его, Амру, перешел в Африку и осадил Александрию, занятую ожесточенными прениями и партиями. Копты и яковиты преследуемые двором византийским, приняли его сторону. Многочисленное народонаселение, необыкновенные источники богатства и морской силы дали возможность Александрии без помощи императора выдержать 14-месячную осаду, после чего она была взята (640), и весь Египет признал власть калифа. Третий полководец Омара Заид вступил в Персию, разбил войска визиря Рустана, разрушил столицу Ктезифон и основал города Куфу и Бассору. Арабы ниспровергали все идолы, статуи, образа, храмы, разрушили 4000 церквей, взяли 36000 городов и укрепленных мест. После Омара опять был отстранен Али, несмотря на множество приверженцев и провозглашен калифом слабый и престарелый Отман, но фанатизм придавал силу аравитянам. Полководец Абдала продолжал завоевания в западной Африке взятием Триполи; другой эмир, Моавия, из рода Оммиадов, покорил Нубию, овладел частью Архипелажских островов и разрушил колосс Родосский. Покорение Персии продолжалось. Персидский царь Ездежерт должен был бежать из столицы своей Истакара (Персеполя). Персия обратилась в область калифа. Персы приняли исламизм, и арабы, преимущественно партизаны Али, поселились во множестве на персидской почве. Отман был убит. Партия Али сделалась уже слишком сильною и возвела его в звание калифа. Искание честолюбиваго Моавии и множество противников возобновили старую вражду. Али был умерщвлен тайно. Моавия провозглашен был наместником пророка. Мученическая смерть Али и сыновей его, почитаемых за истинно правоверных, произвела множество новых энтузиастов; все шииты приняли сторону Али. Фамилия Али осталась в сильном уважении: многие искали родства с ними, чтобы иметь право на уважение и на престол. Зеленый цвет был отличительным их девизом.
Моавия начал собою ряд калифов Оммиадских и перенес сталицу из пустынной Аравии в Дамаск: отселе начало перехода арабов к новой гражданственности. На новой почве, под новым небом, Моавия уже начал оставлять суровую жизнь прежних калифов. Доселе калифы даже среди цветущих покоренных стран сохраняли простые обычаи: калиф на расходы получал всего пять золотых монет, хотя все родственники Магометовы получали на содержание большия суммы; остаток доходов раздавал он добродетельнейшим людям в государстве и нищим. Власть калифа была велика, потому что соединяла в себе власть религиозную и светскую: калиф был папа и государь вместе. Власть его не была ограничена ни национальными собраниями, ни влиянием дворянства, ни привилегиями духовенства, ни конституциями вольных городов. Несмотря на разбросанность владений арабов и отдаленность эмиров, строгое исполнение законов Корана давало единство далеко раскинутому государству и утверждало верховность калифа. Арабы, принявши во владение земли восточной империи, означили их совершенным преобразованием, разрушением многих старых городов и постройкою новых в аравийском вкусе. Все туземцы платили арабам только десятую долю своих доходов. Внутреннее правление в городах, законы, обычаи и религия остались неприкосновенными; гонение арабов было только против жидов. Просвещение покоренных провинций произвело глубое впечатление на победителей, и они мало-помалу входили в жизнь подданных прежней греческой империи и начали узнавать язык и обычаи их. Моавия в начале царствования должен был бороться с партией Али: между тем, в Африке взят был Карфаген, и эмир Акбах, доходивший до Атлантическаго океана, построил Каироан, оставшийся метрополией западной Африки. Корабли арабов подступали под Константинополь, но были отражены. При калифе Валиде Муза окончил покорение Африки; посланный от него наместник Тарик покорил Испанию, и только мужество Карла Мартела остановило разлитие арабскаго владычества в западной Европе. Между тем, покорения продолжались на востоке: эмир Котаиб прошел Транзоксиану, оттуда в Туркестан и установил резиденцию свою в Самарканде, в соседстве владений императора китайскаго; Казим, наместник Котаиба, вторгнулся в Индию и овладел правым берегом реки Инда. В Малой Азии арабы встречали более сопротивления, и покорение ее было медленно от гористых местоположений и мужественных жителей; однако-ж, арабы остались обладателями горы Тавра и части Армении, соседственной с Кавказом. Все покушения против Константинополя были тщетны, и сильный многочисленный флот калифа Солимана был совершенно разбит греческим огнем и храбростью Леона Изаврянина. Царственный дом Оммиадов был ненавидим и почитаем за похитителей калифскаго престола; кроме партии Али, усилилась еще партия Аббассидов, приверженная к поколению Аббаса, одного из дядей пророка. Притязания Аббассидов на престол произвели внутреннюю борьбу между черными и белыми, т. е., между Аббассидами и Оммиадами, кончившиеся совершенным истреблением Оммиадов. Только один из них, Абдерам, убежал в Африку, сыскал там себе приверженцев и, пользуясь раздорами испанских арабов, утвердил там свою власть, отделив это государство вовсе от калифата. Дом Оммиадов, продолжавшийся 90 лет, окончился убиением 14-го калифа Мервана II. Аббу-Аббас-Абдалах-Эль-Сафах начал ряд калифов Аббассидов. Последовавший ему брат его Абу-Джафар-Ал-Манзор построил Багдад и перенес туда столицу свою из Дамаска, обширнаго своего калифата, и влиянием своим сильно двинул гражданственное развитие арабов.
