Когда прессе или правозащитникам становятся известными факты милицейского произвола, — об этом пишут, снимают сюжеты, об этом спорят у Шустера. Прокуратура «реагирует» — и «возбуждается», «по факту». Фамилии негодяев предаются огласке. Выясняется, что в детстве они мучили кошек, а в юности были скинхедами. Задаются вопросы о том, как такие люди вообще попали в милицию. И т.д. и т.п. Общественность негодует и требует их строго наказать и сделать так, чтобы такого не было впредь...
Примерно по такой схеме развиваются подобного рода события в Украине.
Но не в случае с Юлией Тимошенко. После демонстрации гематом, сфотографированных на телефон, за четыре с половиной месяца разгневанная демократическая общественность так и не узнала имени изверга, поднявшего руку на её святыню. Расследование не проводилось. Экспертиз не было. Хотя при тех возможностях, которыми располагают члены команды Тимошенко — добиться проведения экспертизы и расследования, — не проблема.
Зато в интервью польскому изданию Newsweek.pl Тимошенко заявила: «Среди персонала тюрьмы есть люди, готовые много сделать, чтобы мне помочь, но есть и звери. Они издеваются надо мной всеми возможными способами, это доставляет им удовольствие, так они становятся важными, они упиваются страхом, которые видят в глазах „жертв“. Именно такие особи били меня в колонии 20 апреля».
Поневоле вспомнается песенно-прозаический диалог Миледи и английского дворянина из кинофильма «Д`Артаньян и три мушкетера»:
— Век честных рыцарей прошел,
Известно, что порой
Мир гордых женщин окружен
Бессовестной игрой.
За то, что сбросила ярмо,
В плечо впечатано клеймо!
Заступника мне нет...
— Есть, есть!..
— О, не проси, мой добрый брат,
О, не проси, мой добрый брат,.
Открыть тебе, кто виноват...
— Кто он? Имя, сестра, имя! Назови, назови мне его имя, сестра! Кто он?
— Палач мне клялся, что влюблен...
Да будет проклят он,
Да будет заклеймен!..
— Кто он? Имя!!!
— Бэкингем!
... Почему-то хочется вслед за наивным охранником Миледи прокричать: «Имя, сестра! Имя!»...
