Кровавая стрельба в Киеве, устроенная террористом, стала трагедией, потрясшей всю страну. В то же время, общественный резонанс вызвала не только сама атака, но и действия отдельных патрульных, которые вместо помощи раненым покинули место происшествия.
После этой трагедии общественное внимание правоохранительной системы значительно усилилось. Общественность потребовала не только оценки действий полицейских во время критических ситуаций, но и более тщательной проверки самих работников системы — их добродетели и соответствует ли их образ жизни официальным доходам.
На этом фоне все большее внимание привлекают отдельные представители правоохранительных органов, чья карьера или имущественное положение могут вызвать общественный интерес. Среди них — Лариса Бурмистрова, занимающая должность старшего следователя по особо важным делам Главного следственного управления Национальной полиции Украины.
По имеющейся информации, большую часть своей карьеры Лариса Бурмистрова работала в Запорожье. Однако несколько лет назад она переехала в столицу, где получила должность в Главном следственном управлении Национальной полиции Украины. По данным источников в правоохранительных органах, ее перевод в Киев и старт работы в центральном аппарате сопровождались не только формальными кадровыми процедурами. В профессиональной среде обращают внимание, как быстро Бурмистрова смогла закрепиться на новом месте и какую роль в этом могли сыграть неформальные связи. В частности, собеседники связывают ее назначение на должность с поддержкой влиятельных контактов, отмечая, что такое кадровое решение выглядело по меньшей мере нетипичным, учитывая стандартные требования и практику отбора.
В то же время, по данным источников, вместе с ее карьерным подъемом существенно выросло ее собственное состояние. О внезапном обогащении работницы правоохранительных органов, использовании российских почтовых сервисов и соцсетей, а также регулярных поездках ее родителей в оккупированный Крым и Россию — подробно в материале.
«Подарки» от родителей и новая квартира»
На первый взгляд, декларация Ларисы Бурмистровой выглядит безупречно. Все записано, все задекларировано, все вроде бы объяснено. Но по этой формальной правильности можно отследить, как именно за последние годы улучшалось имущественное положение правоохранительницы.
В 2024 году Бурмистрова задекларировала квартиру площадью 38,4 кв. м в селе Крюковщина в Киевской области. Стоимость жилья – 2 083 000 грн. Фактически после переезда в столицу у нее появилась недвижимость под Киевом — актив, который сложно назвать покупкой для государственного служащего с зарплатой правоохранителя.
При этом это не единственное ее имущество. В декларации также указана квартира в Запорожье площадью 40,18 кв. м, которым она владеет совместно с матерью, а также земельный участок в Запорожской области в общей собственности с отцом.
Улучшение материального положения можно проследить и за автомобилями. Если раньше Бурмистрова декларировала Nissan Note 2007 и Mazda 3 2014, то в 2025 году в декларации появилась Mazda CX-5 2024 выпуска. Ее задекларированная стоимость – 700 000 грн. Эта цифра выглядит по меньшей мере странно, ведь, по данным открытого рынка, Mazda CX-5 2024 за такую сумму обычно может быть автомобилем после ДТП или с существенными повреждениями.
Не менее интересно смотрятся и денежные подарки от родителей. Бурмистрова получила от них 399310 грн. Формально это может выглядеть как обычная помощь семьи. Но в контексте появления нового жилья под Киевом, нового автомобиля и стремительного карьерного подъема такие подарки становятся еще одним элементом общей картины.
В итоге декларация Бурмистровой оставляет больше вопросов, чем ответов. Формально все активы и доходы отражены, однако сама динамика улучшения ее материального положения выглядит слишком стремительной, чтобы ее можно было оставить без внимания. Тем более что из декларации не видно очевидных оснований для такого роста состояния. Особенно когда речь идет о работнице правоохранительной системы, которая должна не только расследовать преступления других, но и сама соответствовать стандартам добродетели и прозрачности.
«Страницы «вконтакте» и поездки в Россию»
Наличие страниц в соцсетях или использование электронной почты формально может считаться личным делом. Но не тогда, когда речь идет о работнице центрального аппарата Национальной полиции, занимающей должность в Главном следственном управлении, особенно во время войны с Россией.
По данным источников, в цифровом профиле Ларисы Бурмистровой фигурирует электронный адрес на российском домене mail.ru, а также профили в российских соцсетях VK и Одноклассники. Сами по себе эти факты не доказывают противоправной деятельности, однако для правоохранительницы такого уровня присутствие в российской информационной среде выглядит, по меньшей мере, проблемным.
Еще больше вопросов вызывает цифровой след семьи Бурмистровой, а также данные об их поездках в Россию и временно оккупированный Крым. По данным источников, у отца Бурмистровой есть открытый профиль в «Одноклассниках», а также упоминание о поездке с семьей в Санкт-Петербург уже во время войны. Кроме того, источники указывают на регулярные поездки семьи правоохранительниц в оккупированный Крым. У матери Бурмистровой также есть страница в соцсети врага VK, электронный адрес на mail.ru и совместные с мужем поездки в страну-агрессорку.
Российские сервисы, поездки в РФ и оккупированный Крым в истории семьи правоохранительницы — это не мелочь, которую можно списать на «личную жизнь». В условиях войны такие факты приобретают совсем другой вес, особенно когда сама Бурмистрова работает в центральном аппарате Нацполиции и может иметь доступ к чувствительной информации.
Здесь вопрос не только в том, есть ли формальные нарушения. Вопросы в доверии. Может ли общество спокойно воспринимать ситуацию, когда в окружении работницы правоохранительной системы фигурируют российские цифровые следы, поездки в страну-агрессорку и маршруты в направлении оккупированного Крыма? Вопрос риторический.